РОССИЙСКИЙ ДОН КИХОТ

«Ой, ну что это – «интервью по телефону»? Вы лучше приезжайте к нам! Мы вам тут и расскажем все и покажем… » – грубовато-добродушно отбивался он от меня. Но ехать в Саранск не было ни времени, ни возможности, а написать об Анатолии Митронькине страсть как хотелось. Причем, без промедления – прямо в этот номер. Потому что это тот самый, уникальный в нашей стране мастер, который умеет делать и делает мельницы. Мы его разыскали.

 

Ну какой
это бизнес?

Уговорила. На вопросы о себе директор научно-реставрационной производ-ственной фирмы «Реставрация» отвечал нехотя, без всякого энтузиазма. На мое осторожное предположение о «бизнесе на старине» бурк-нул отрывисто: «Да нет, ну какой бизнес? Это, скорее, почва для самореализации коллектива». Но по мере того, как мы углублялись в обсуждение пород дерева, лучше всего пригодных для строительства ветряка, разницы между голландскими и российскими мельницами, по мере того, как уносились мысленно к нашим предкам, жизни не представлявшим без своей «кормилицы», голос Анатолия Яковлевича теплел.

 


И прорастали в нем такая нежность, любовь и грусть по есенинской «Руси уходящей» и, в общем-то, уже ушедшей безвозвратно, что уже словно и не было между нами больших расстояний. Словно сидим мы с ним в просторной избе, за деревянным нескобленым столом и ведем задушевный разговор о том, почему он, Анатолий Митронькин, оказался единственным в стране Дон Кихотом-идеалистом.

С одной, правда, существенной поправкой: в отличие от своего испанского «собрата», он не сражается с ветряными мельницами, а напротив – пытается их отстроить.

Сначала я хотела написать этот материал в жанре интервью: вопрос-ответ, вопрос-ответ. Но потом поняла: пусть от начала до конца рассказывает он. Митронькина не надо прерывать – иначе рискуешь разрушить созданный им образ патриархальной русской деревни, жившей в соответствии с вековым укладом предков и потерянной нами навсегда. Давайте же помолчим и послушаем негромкий рассказ этого человека.

Всемогущая
мельница

– Вот вы говорите: расскажите о мельнице. Молодежи ведь и невдомек, чем она была для наших прадедов. А между тем – ветряная или водяная – она была кормилицей на селе. Мельница – это ведь не только помол зерна, но и распил бревен, выделка кожи и бумаги, рубка табака, давление растительных масел, выкачивание воды.

Мой отец рассказывал, как люди готовились к празднику урожая. Знаете, каким он был долгожданным? Раньше крестьяне жили бедно, впроголодь, ели лебеду. Урожай для них – это возможность впервые за долгое время досыта наесться хлеба. Рассказывают, как хозяйки пекли хлебушек с первого помола, давали по краюхе ребятишкам, и те бежали на мельницу. А мельник поливал эти ломти свежевыжатым конопляным маслицем. И вкуснее этого «деликатеса» для деревенских мальчишек и дев-чонок ничего на свете не было! Когда еще такое счастье повторится? Все самые «вкусные», самые радужные воспоминания у крестьян были связаны именно с мельницей.

 

Мельница в Лермонтовском музее-заповеднике

 

В ожидании ветра

Судя по документам, первые мельницы в России появились в VIII веке. Предположительно их к нам завезли из Голландии, хотя есть версия, что их родиной может быть и Китай.

В старину мельницы стояли повсюду. По статистике, одна приходилась на 50 дворов, а в богатых районах – всего на 15. В Мордовии, например, в каждом селе было по одной-две, а то и по три. В некоторых районах, где много лесов и оврагов, строили много водяных мельниц (только в Мордовии – более 300).

Селяне ставили мельницы не абы где, а внимательно изучали рельеф местности и ловили ветродуй: есть такие места, где за счет ландшафта воздушные массы перемещаются особенно интенсивно – вот на таких буграх да взгорках и прописывались мельницы. В старину они были недолговечными строениями: часто горели, ломались, их разрушали ураганы. А без мельницы крестьянину – беда. Селяне хранили зерно в ларях и мешках, помол делали небольшой.

Любая российская мельница – это срубовое строение с амбарами и помещениями разного назначения. В одном жил мельник с семьей, а вот про другой – разговор особый. Ветер, как вы понимаете, дул не постоянно. Бывало и полное безветрие. И люди ехали с зерном наудачу – не зная, какая погода их ждет. Вот приедут из дальних сел несколько крестьян на мельницу, а ветра нет. Для таких случаев и предназначалось помещение под названием конюховка. Там было все необходимое: печка, стол, лежанки. Каждый мужичок брал с собой по бутылочке самогонки – так и коротали они день-два-три в ожидании ветра: за разговорами о житье-бытье, ну, и о женщинах, разумеется. Потом налетит ветер, смелют они зерно – и по домам.

Мельник был самым богатым человеком на селе. За счет чего? За счет того, что этот смекалистый мужик, по сути, был инженером. Растяпа не смог бы поддерживать в порядке и регулярно ремонтировать сложный мельничный механизм.

 

ГРОМОЗДКИЕ,
НО ПРОИЗВОДИТЕЛЬНЫЕ
– Анатолий Яковлевич, наверняка вы бывали в стране ветряных мельниц Голландии?
– Да, я ездил туда. Мельниц в этой стране огромное количество, но они, конечно, не такие, как наши. Принцип работы у них единый, но конструктивно они отличаются.
В Голландии мельницы, как правило, небольшие. Они поворачиваются на ветер просто на фундаменте, а у нас «крутится» только верхняя часть мельницы с крыльями (на специальных роликах она может вращаться во-круг своей оси).
И потом, для изготовления крыльев мы используем, в основном, сосну, а голландцы – парусину. И так далее, и так далее. Могу сказать одним словом: наши мельницы более громоздкие, но и более производительные.

 

В стране их всего
с десяток

Я работаю директором научно-реставрационной производ-ственной фирмы «Реставрация» уже лет 30. Мы делаем не только мельницы, но и много вещей, которые представляют старинный быт русской деревни: телеги, лодки, винные бочки. Занимаемся и реставрацией предметов мебели, оружия, музыкальных инструментов. Но больше всего прикипел я именно к мельницам.

Вы спрашиваете, почему? Гм… Я вам так скажу: посмотришь на хлебное поле, на ветряк посреди него – и душа радуется. Мельница – это душевная ностальгия. Она символизирует Россию. К сожалению, в стране их сейчас всего с десяток. А работающих и того меньше – всего две, одну из которых мы построили в Булгаре.

Вторая – в Лермонтовском музее-заповеднике, что в Тарханах Пензенской области. Знаете, в музеях затевать мельницу сложно. Деньги на новое строительство выделяют со скрипом. Поэтому мы немного слукавили: нашли полусгнивший сруб, сделали изыскания, провели раскопки, доказали Минкульту России, что на том месте стояла мельница, отстроили ее и запустили. Сейчас из этой муки пекут хлеб.

Построили мы мельницу и в Пушкиногорье, на Псковщине. Теперь вот музей Есенина ходит вокруг нас, выколачивает деньги из министерства…

ЗДЕСЬ ЖИЛА
НЕЧИСТЬ
Интересно, что мельница была единственным строением на селе, которое никогда не кропили святой водой, порога ее не переступали священно-служители.
Такое отношение к ни в чем не повинным «кормилицам» у наших предков сложилось от того, что, по древним поверьям, мельницы были пристанищем всякой нечисти: ветряные – Лешего, водяные – Водяного.

 

Гвозди куём сами

Само собой, мельница делается из дерева. В лесных районах – из сосны и лиственницы, в тех, где не было хвойных пород, строили из лиственных (например, осины). Там, где совсем плохо с деревом, мельницы ставили не срубовые, а каркасные. Богатые помещики могли себе позволить и каменные строения.

Строительство мельницы – процесс нескорый. Даже в наше время. На него уходит несколько месяцев. На булгарскую, например, – полгода. Притом что занято на этих работах одновременно 20 человек. Почему? Все очень просто: все мельницы мы делаем только по старинным технологиям. Даже современные гвозди не забиваем – сами их куем. Делаем кованую скобянку. Мало того, если бы заказчик в Булгаре пошел у нас на поводу, мы бы еще больше наделали там такого, чего нам хочется. Но я знаю, что в Татарстане на этот проект деньги собирают всем миром, потому и не настаиваю. И все-таки, если позовут дополнительно – мы в Булгаре еще чего-нибудь «прикудрявим»!

Сейчас на этой мельнице идет отладка механизма. Ждем ветер, чтобы сделать первый помол. Который день звоню – люди все сидят, ждут, ждут…

– Прямо как в старину, в конюховке…

– (смеется) Да уж! Только я им пить не разрешаю!

– Много у вас еще заказов на мельницы?

– Нет. Но надеюсь, они все же будут. Ну должны же быть в нашей стране патриоты! Не верю, что их нет. Быть этого не может.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*