– Глеб Анатольевич, Михаил Кононов очень ценил работу с вами. Вы часто с ним общались в последние годы?

– Довольно редко. Более 10 лет назад Миша уехал из Москвы, променяв городскую квартиру на дом в Подмосковье, где и проживал последнее время. Мы с трудом нашли его два года назад, чтобы предложить сыграть в моем фильме «В круге первом» роль дворника Спиридона. Роль замечательная, сложная, интересная, и мне показалось, что именно Михаил Иванович должен ее сыграть. Отыскали мы его в кардиологической больнице, где он проходил лечение. Увидев нас, он взбодрился, благо курс лечения подходил к концу, а через две недели с ведома моего личного врача мы начали работать. Фотопробы оказались выразительными – увидев Кононова в облике Спиридона, Солженицын как автор сценария утвердил его и сказал, что лучшего исполнителя не мог бы и желать. На съемках Миша работал с большим энтузиазмом и подъемом.

– А чем вас привлек Михаил Кононов в 60-70-х годах, подчас вы его пригласили сниматься в фильмы «В огне брода нет» и «Начало»?

– Миша был своеобразным и необыкновенным молодым человеком и актером. Он соединял в себе комедийное начало с драматическим, то есть у него был необычайно широкий диапазон. Это видно по таким фильмам, как «Финист – ясный сокол», «Большая перемена», «Начальник Чукотки», «В огне брода нет» и «В круге первом». Фигура Миши всегда была интересной, разноплановой – он был одновременно трогательным, смешным и в то же время драматичным и трагичным. И такая высокая планка сложности была ему по силам.

– Такие артисты сейчас редкость…

– Да, поэтому так высоко ценятся. В «Андрее Рублеве» у Миши была лишь эпизодическая роль, но он замечательно с ней справился, и впоследствии многие режиссеры его ценили. Миша вообще был такой озорник – с колючим, ершистым характером, поэтому не задержался в театре. К сожалению, он выпивал и становился еще более колючим, но ему очень хотелось работать в кино. Думаю, в театре ему бы удалось многое, поскольку в кино есть один недостаток – там бывают простои.

– Вашей мечтой и мечтой вашей супруги Инны Чуриковой был фильм о жизни Жанны Д’Арк. Почему не удалось реализовать идею?

– В 70-х не разрешили и не дали денег, в 90-х их вообще было сложно найти, да и Инна из возраста этого вышла. Но мне было важно снять это в 70-е – не по причине упрямства, а по причине глубокого природного и человеческого совпадения исполнительницы и той Жанны, которая описана в сценарии.

– Мы увидели очень интересную Жанну в вашем фильме «Начало»…

– Это грубый набросок – в сценарии все было разработано тщательнее и глубоко. Человеческая тайна Жанны Д’Арк так и остается таковой, а с Инной, думаю, мы бы приоткрыли феномен Жанны, почему простая крестьянская девушка решилась на спасение Франции и победила, а потом стала жертвой. Но жертвой не сломленной, а победившей.

– А что скажете о голливуд-ской версии с Милой Йовович?

– Туда были вложены огромные деньги, но там не было главного – Жанны Д’Арк: феномен ее не раскрыт и зритель не может определить, как удалось девушке стать героиней. Ее поступки и поведение должны были быть убедительными и впечатляющими. А там впечатляют битвы и антураж! Мила Йовович – хорошая актриса, но роль ей оказалась не по плечу.

– Это правда, что толчком стать кинорежиссером послужил для вас фильм «Летят журавли?

– Фильм пронзительно и многопланово показал войну, хотя действия происходят в тылу, а на фронте показана только гибель Бориса. Но война изображена с такой силой воплощения актеров и мастерской работы режиссера, что это стало гениальной картиной. Сценарий к тому же был свеж и уже по-новому, объективно освещал войну, очень лично, ярко и доходчиво. А заниматься кино после этого фильма решились многие, я не единственный!

Сергей Кочнев.